МОЯ ДЖУЛЬЕТТА

У всех народов есть незабываемо трогательные легенды, предания и поэмы о несчастной, всепоглощающей любви, которой мешают внешние обстоятельства, бессильные, впрочем любовь заглушить и уничтожить. Ромео и Джульетта, Фархад и Ширин, Лейли и Меджнун, Абессалом и Этери… Это всё одна тема, и ее надо было обобщить и воплотить в шекспировских образах, с шекспировской полнотой. Где было взять для этого силы? В работе.                                                                 

Джульетта – образ предельной конкретности, по-шекспировски красочный, живой, и мне надо было добиться, чтобы он не утратил ничего в этом смысле. Сам Шекспир подсказал мне беспечность первых сцен, удивление и смятение бала, восторг первого свидания, целомудренную чистоту свадебного обряда, мужественное преодоление страха смертного ложа… Внешний облик я искала в портретах Возрождения, в женских образах Боттичелли: разве primavere – весна – не сама Джульетта?                                       

Спустя несколько лет, уже работая в Большом театре, где возобновлялся лучший балет Прокофьева, я как бы заново задумывала свою героиню: она казалась озаренной всем опытом моей жизни, годами только что победно завершившейся войны.                                                                                                      

В Джульетте увидела я волю необыкновенной силы, способность и готовность бороться и умереть за свое счастье.  Я увидела в новой Джульетте такие духовные качества, которые в других условиях повели бы шекспировскую героиню на подвиг общенародного значения.                                

В этой Джульетте я хотела, я чувствовала настоятельную потребность показать человека, близкого нам по духу, в какой-то мере нашу современницу. 

Галина Уланова,                                                                                                  

народная артистка СССР, лауреат Ленинской премии                                                                                                

            ***  

Ее сиянье факелы затмило.                                                                                         

Она, подобно яркому бериллу                                                                                   

В ушах арапки, чересчур светла                                                                              

Для мира безобразия и зла.                                                                                          

Как голубя среди вороньей стаи,                                                                                 

Ее в толпе я сразу отличаю.                                                                                      

Я к ней пробьюсь и посмотрю в упор.                                                                    

Любил ли я хоть раз до этих пор?                                                                                

О нет, то были ложные богини.                                                                                    

Я истинной красы не знал доныне.                                                                                 

Вильям Шекспир 

(«Ромео  и  Джульетта»)