Сервіс електронного листування

 

Office 365

 

ДЕТАЛЬНІШЕ

Засідання проблемної групи "Актуальні проблеми перекладознавства"

Тема: "Особливості перекладу художніх прозаїчних текстів".

5 березня 2014 р.
Засідання проблемної групи "Актуальні проблеми перекладознавства".
Тема: "Особливості перекладу художніх прозаїчних текстів".
Дата проведення: 5 березня 2014 р.
Учасники:студенти 231 групи

       

“Суворий чоловічий погляд…”              Терпіння… терпіння… ще раз терпіння!     Вороніна Олександра презентує

на теоретичне питання.                           (на фото студентка 231 групи                    свій перекладацький доробок.

(на фото студент 231 групи                       Тонких Ганна)

Гізер Костянтин).



Кропітка робота вимагає максимальної сконцентрованості

(на фото зліва направо:  Іваненко Віолетта Чижма Катерина, Трифонова Олена, Исаєнко Ганна, Римбалович Анастасія).







З посмішкою на вустах робота здається не такою важкою! (на фото Лазуткіна Тетяна, Соколенко Поліна, Безродна Олександра)







МАТЕРІАЛ ПОДАЄТЬСЯ В АВТОРСЬКІЙ РЕДАКЦІЇ.

 Henry David Thoreau. Life Without Principle

The Writings, vol.4. Boston: Houghton Mifflin and C°, 1906

            Most men would feel insulted, if it were proposed to employ them in throwing stones over a wall, and then in throwing them back, merely that they might earn their wages. But many are no more worthily employed now. For instance: just after sunrise, one summer morning, I noticed one of my neighbors walking beside his team, which was slowly drawing a heavy hewn stone swung under the axle, surrounded by an atmosphere of industry,—his day's work begun,—his brow commenced to sweat,—a reproach to all sluggards and idlers,— pausing abreast the shoulders of his oxen, and half turning round with a flourish of his merciful whip, while they gained their length on him. And 1 thought, Such is the labor which the American Congress exists to protect,—honest, manly toil,—honest as the day is long,—that makes his bread taste sweet, and keeps society sweet,—which all men respect and have consecrated: one of the sacred band, doing the needful, but irksome drudgery. Indeed, I felt a slight reproach, because 1 observed this from the window, and was not abroad and stirring about a similar business. The day went by, and at evening I passed the yard of another neighbor, who keeps many servants, and spends much money foolishly, while he adds nothing to the common stock, and there I saw the stone of the morning lying beside a whimsical structure intended to adorn this Lord Timothy Dexter's premises, and the dignity forthwith departed from the teamster's labor, in my eyes. In my opinion, the sun was made to light worthier toil than this. I may add, that his employer has since run off, in debt to a good part of the town, and, after passing through Chancery, has settled somewhere else, there to become once more a patron of the arts.

 Перевод выполнен студентом 231 группы Бондарь А.

Большинство людей будут чувствовать себя оскорбленными, если им предложат бросать камни через стену, а затем перебрасывать их обратно, лишь для того, чтобы они получали зарплату. Но мало у кого сейчас есть достойная работа. Например, одним летним утром, сразу после рассвета, я заметил одного из моих соседей, идущего рядом со своей командой. Они медленно перетаскивали тяжелый вырубленный кусок камня, качающийся на оси. Вокруг соседа царила атмосфера усердия , начинался его рабочий день, лоб покрылся испариной, в упрек всем лодырям и лентяям. Он прерывался лишь вместе со своим быком, когда лопатки последнего в этом нуждались. Наполовину повернувшись, он поднимал и опускал свой милостивый кнут на всю длину спины быка. И я подумал тогда, вот каков он, труд, для защиты которого существует Американский конгресс. Он честен и ясен, как солнечный день, мужской тяжелый труд, он делает хлеб сладким, а общество мягким, и его уважают и освящают все люди. И этот труд - один из священной клики, исполняющей необходимую, но утомительную и монотонную работу. Более того, я вдруг почувствовал легкий упрек самому себе, ведь я наблюдал за работой из окна, не выходя из дому. День уже кончался, вечером я проходил мимо двора еще одного моего соседа. Он держал много прислуги, и выбрасывали уйму денег на ветер, ничего не привнося в общий фонд. Там я заметил тот самый утренний камень, лежащий подле эксцентричной конструкции, предназначенной украшать участок этого «лорда» Тимоти Декстера. Увидев это зрелище, в моих глазах сразу же упало достоинство занятия носильщика камней. По- моему, солнцу предназначено освещать более подобающий труд. Хочу еще добавить, что с тех пор как наниматель этого носильщика задолжал доброй половине города и сбежал восвояси, то затем прошел суд справедливости и обосновался в каком-то другом месте, в котором он вновь стал «покровителем искусства».

 

"The life and death of Charlie St.Cloud” by Ben Sherwood

Charlie, who knew even- bump, every vine underfoot, could have run it with his eyes closed. He hurried through the cypress grove that gave way into a clearing. Here was surely the greatest secret of Waterside: a special place he had created with his own hands so many years ago. Back then, he decided to make it the exact replica of the yard at their home on Cloutman's Lane,

He walked to the swings and plunked himself down on one of the wood benches. He kicked his feet up and began to ghue. He floated back and forth, and with the breeze beneath him. it felt like flying. Then he leaped from the seat, landed on the ground, and grabbed his mitt. He tossed the baii into the darkening sky. It touched the treetops before dropping back down again. Then he hurled it up once more.

 Перевод выполнен студенткой 231 группы Свидинской Валерией:

Чарли знал на этой тропинке каждый изгиб, каждую неровность почвы, каждый корень дерева под ногами. Он смог бы пробежать по этой дороге в полной темноте или с закрытыми глазами. Чарли обошёл несколько стоявших вплотную кипарисов и наконец вышел на поляну. Это был один из величайших секретов Уотерсайдекого кладбища: особое место, которое он создал своими руками много леї назад. Тогда он решил создать точную копию их дома на Клаутменс-лейн.

Чарли подошёл к качелям и присел на деревянную перекладину. Оттолкнувшись от земли, он стал раскачиваться с огромной скоростью. Когда его ноги отрывались от земли, у Чарли складывалось впечатление будто он летит. В какой-то момент он спрыгнул с сидения, и нагнулся подхватить с земли перчатку. Мальчик метнул мяч в темнеющее небо. Достав до уровня верхушек деревьев, мяч падал на землю. Поймав мяч в воздухе. Чарли снова запустил его вверх.

 

Tonkikh Ann 231 (1) group

Kazuo Ishiguro «Never let me go»

Driving around the country now, I stil! see things that will remind me of Hailsham. I might pass the comer of a misty field, or see part of a large house in the distance as I come down the side of a valley, even a particular arrangement of poplar trees up on a hillside, and Г11 think : «Maybe that's it! I've found it! This actually is Hailsham! » Then T see it's impossible and T go on driving, my thoughts drifting on elsewhere. In particular, there are those pavilions. I spot them all over the country-, standing on the far side of playing fields, little white prefab buildings with a row7 of windows unnaturally high up, tucked almost under the eaves. I think they built a whole lot like that in the fifties and sixties, which is probably when ours was put up. If I drive past one, I keep looking over to it for as long as possible. Not long ago, 1 was driving through an empty stretch of Worcestershire and saw one beside a cricket ground so like ours at Hailsham I actually turned the car and went back for a second look. We loved our sports pavilion, maybe because it reminded us of those sweet little cottages people always had in the picture books when we were young.

Перевод выполнен студенткой 231 группы Тонких Анной:

Всё что встречается мне на пути иногда напоминает Хейлшем. Поле, над которым стоит туман или виднеющийся в дали угол большого здания, даже тополиная роща на взгорье и я начинаю задумываться: «Неужели я нашла? Ведь и вправду это так похоже на Хейлшем!» Потом понимаю, что нет, это заблуждение, - и еду дальше стараясь думая о чём-то другом. Павильоны - вот что чаще всего привлекает моё внимание, я замечаю их повсюду. Маленькое, белое здание с необычно высокими окнами под самую крышу виднеется у дальней стороны спортивного поля. Я думаю, таких было много построено в 50-е и 60-е- тогда же, вероятно, появился и наш. Когда попадается такой павильон, я смотрю на него пока это возможно. Недавно, я ехала по пустой местности в Вустершире, и обратила внимание на павильон, который был так похож на наш, что я развернулась и проехала немного назад, чтобы посмотреть ещё раз. Мы любили наш павильон - может быть, потому что он напоминал нам милые маленькие семейные коттеджи, которые мы видели на картинках в детских книжках.

 

Nicholas Spares “The Last Song"

In the silence, she studied them until she was interrupted by a knock on the door. Her mom poked her head in.

“Do you want breakfast? I found some cereal in the cupboard.”

“I’m not hungry, Mom.”

“You need to eat, sweetie.”

Ronnie continued to stare at the pile of photos, seeing nothing at all. “I was wrong, Mom. And I don’t know what to do now.”

“You mean about your dad?”

“About everything.”

“Do you want to talk about it?”

When Ronnie didn’t answer, her mom crossed the room and sat beside her.

“Sometimes it helps if you talk. You’ve been so quiet these last couple of days.”

For an instant, Ronnie felt a crush of memories overwhelm her: the fire and subsequent rebuilding of the church, the stained-glass window, the song she’d finally finished. She thought about Blaze and Scott and Marcus. She thought about Will. She was eighteen years old and remembering the summer she’d been betrayed, the summer she’d been arrested, the summer she’d fallen in love. It hadn’t been so long ago, yet sometimes she felt that she'd been an altogether different person back then.

Ronnie sighed. “What about Jonah?”

“He’s not here. Brian took him to the shoe store. He’s like a puppy. His feet are growing faster than the rest of him.”

Ronnie smiled, but her smile faded as quickly as it had come. In the silence that followed, she felt her mom gather her long hair and twist it into a loose ponytail on her back. Her mom had been doing that ever since Ronnie was a little girl. Strangely, she still found it comforting. Not that she’d ever admit it, of course.

“I’ll tell you what,” her mom went on. She went to the closet and put the suitcase on the bed. “Why don’t you talk while you pack?”

“I wouldn’t even know where to start.”

“How about at the beginning? Jonah mentioned something about turtles?”

Ronnie crossed her arms, knowing the story hadn’t started there. “Not really,” she said. “Even though I wasn’t there when it happened, I think the summer really began with the fire.”

“What fire?”

Ronnie reached for the stack of photographs on the bedstand and gently removed a tattered newspaper article sandwiched between two framed photos. She handed the yellowing newsprint to her mother.

“This fire,” she said. “The one at the church.”

 

Перевод выполнен студенткой 231 группы Глушко Эллой:

Николас Спаркс «Последняя песня»

Ронни в тишине рассматривала их (фотографии), пока в дверь не постучались. Ее мама  заглянула в комнату.

-    Хочешь позавтракать? Я нашла в буфете овсяные хлопья.

-    Я не голодна, мама.

-    Тебе нужно хоть что-то съесть, милая.

Ронни продолжала рассматривать груду фотографий пустым взглядом.

-    Я была не права, мама. И теперь я не знаю, что делать.

-    Это ты об отце?

-    Обо всем.

-    Хочешь поговорить об этом?

Не дождавшись ответа, мать вошла в комнату и присела рядом.

-    Станет легче, если ты выговоришься. Последние дни ты молчишь словно рыба.

Волна воспоминаний нахлынула на Ронни: пожар и восстановление церкви, витражи, песня, которую она, наконец, закончила.

Ронни думала о Блейз, Скотте и Маркусе. И, конечно же, об Уилле. В свои восемнадцать она уже пережила лето, когда ее предали, когда арестовали, то лето, когда она впервые влюбилась. Все случилось совсем недавно, но все же она иногда чувствовала себя совершенно другим человеком.

-    Как там Джона? - вздохнула она.

-    Его нет. Брайан повел его в магазин обуви. Он словно щенок, у которого ноги растут быстрее всех остальных частей тела.

Ронни улыбнулась, но улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Мама молча заплела волосы дочери на затылке в конский хвостик. Она делает это с тех самых пор, когда дочь была еще совсем маленькой девочкой. И как ни странно, Ронни и сейчас чувствовала себя спокойно.

-    Скажу тебе вот что, - продолжила мама. Она подошла и поставила чемодан на кровать. - Почему бы нам не поговорить, пока ты складываешь вещи?

-    Я даже не знаю, с чего начать.

-    Начни с самого начала. Джона что-то упоминал о черепахах?

Ронни скрестила руки, потому что знала, что история началась намного раньше.

-    Не совсем. Хотя, когда это случилось, меня там не было; думаю, что на самом деле лето началось с пожара.

-    Какого пожара?

Ронни потянулась к фотографиям, осторожно вынула лежавшую между двумя рамками потертую газетную вырезку и дала ее матери.

-    Вот этого. Того, который произошел в церкви.

 

J.D.Salinger «The catcher in the rye»

His door was open, but I sort of knocked on it anyway, just to be polite and all. 1 could see where he was sitting. He was sitting in a big leather chair, all wrapped up in that blanket I just told you about. He looked over at me when I knocked. «Who's that?» he yelled. «Caulfield? Come in, boy.» He was always yelling, outside class. It got on your nerves sometimes. The minute I went in, I was sort of sorry I'd come. He was reading the Atlantic Monthly, and there were pills and medicine all over the place, and everything smelled like Vicks Nose Drops. It was pretty depressing. I'm not too crazy about sick people, anyway. What made it even more depressing, old Spencer had on this very sad, ratty old bathrobe that he was probably born in or something. I don't much like to see old guys in their pajamas and bathrobes anyway. Their bumpy old chests are always showing. And their legs. Old guys' legs, at beaches and places, always look so white and unhairy. «Hello, sir,» I said. «I got your note. Thanks a lot.» He'd written me this note asking me to stop by and say good-by before vacation started, on account of I wasn't coming back. «You didn't have to do all that. I'd have come over to say good-by anyway.» «Have a seat there, boy,» old Spencer said. He meant the bed. I sat down on it. «How's your grippe, sir?» «M'boy, if I felt any better I'd have to send for the doctor,» old Spencer said. That knocked him out. He started chuckling like a madman. Then he finally straightened himself out and said, «Why aren't you down at the game? I thought this was the day of the big game.» «It is. I was. Only, I just got back from New York with the fencing team,» I said. Boy, his bed was like a rock. He started getting serious as hell. I knew he would. «So you're leaving us, eh?» he said. «Yes, sir. I guess I am.» He started going into this nodding routine. You never saw anybody nod as much in your life as old Spencer did. «What did Dr. Thurmer say to you, boy? I understand you had quite a little chat.» «Yes, we did. We really did. I was in his office for around two hours, I guess.» «What'd he say to you?» «Oh... well, about Life being a game and all. And how you should play it according to the rules. He was pretty nice about it. I mean he didn't hit the ceiling or anything. He just kept talking about Life being a game and all. You know.» «Life is a game, boy. Life is a game that one plays according to the rules.»

 

Перевод выполнен студенткой 231 группы Иваненко Виолеттой:

Его дверь была открыта, но из-за уважения я всё же постучал. Мне было видно, где он сидел. Он сидел в большом кожаном кресле, укатан в одеяло, о котором я уже говорил. Он взглянул на меня, когда я постучал. «Кто там?» - он закричал. «Колфилд? Заходи, мой мальчик». Он всегда кричит, вне класса. Это меня немного раздрожало. Как только я вошёл, то сразу же пожалел, что вообще пришёл сюда. Он читал «Атлантик Мансли», вокруг лежали таблетки и пахло каплями для носа. Выглядело это довольно угнетающе. Я не слишком люблю больных людей. Что сделало его ещё более удручающим. Старик Спенсер выглядел очень грустно в жалком старом халатике, такое впечатление, что он в нём и родился. Не выношу смотреть на стариков в халатах или пижамах, у них всегда видна дряхлая грудная клетка. И ноги. Ноги стариков... Они такие белые на пляжах. «Здравствуйте, сэр!» - сказал я. «Я получил вашу записку. Огромное спасибо». В записке он просил меня наведать его и попрощаться перед каникулами, на случай если я не вернусь. «Вы могли бы и не писать мне. Я бы к Вам зашёл в любом случае». «Присаживайся, мой мальчик». Он имел в виду кровать. Я сел. «Как вы себя чувствуете, сэр?» «Сынок, стало бы мне лучше, я бы послал уже за доктором» - сказал старик Спенсер. Он задумался. Он начал хихикать, как сумасшедший. Тогда он наконец выпрямился и сказал: «Почему ты не на матче? Я думай, что сегодня большая игра». «Так и есть. Я был. Я только что вернулся из Нью Йорка с командой по фехтованию» - ответил я. Господи, какая же была не удобная кровать. Он стал вдруг очень серьёзным. Я так и думал... «Значит ты нас покидаешь?» - спросил он. «Да, сэр. Всё лее, да». Он начал кивать головой. Вы никогда в своей жизни не встречали человека, который кивает больше мистера Спенсера. «Что сказал тебе доктор Тармер? У вас же был с ним небольшой разговор?» «Да, мы говорили с ним. Я был у него в кабинете около двух, кажется.». «Что он тебе сказал?» «Ну... Жизнь - это игра, что-то в этом роде.» «Жизнь - это действительно игра, мой мальчик, и нужно играть по её правилам».

 


Опублікувати на Twitter Опублікувати на  Facebook Опублікувати на Livejournal Опублікувати на Google Bookmarks Опублікувати на Blogger Опублікувати на LinkedIn

Можливості: Версія для друкуВерсія для друку Відправити другуВідправити другу