У всех народов есть незабываемо трогательные легенды, предания и поэмы о несчастной, всепоглощающей любви, которой мешают внешние обстоятельства, бессильные, впрочем любовь заглушить и уничтожить. Ромео и Джульетта, Фархад и Ширин, Лейли и Меджнун, Абессалом и Этери… Это всё одна тема, и ее надо было обобщить и воплотить в шекспировских образах, с шекспировской полнотой. Где было взять для этого силы? В работе.
Джульетта – образ предельной конкретности, по-шекспировски красочный, живой, и мне надо было добиться, чтобы он не утратил ничего в этом смысле. Сам Шекспир подсказал мне беспечность первых сцен, удивление и смятение бала, восторг первого свидания, целомудренную чистоту свадебного обряда, мужественное преодоление страха смертного ложа… Внешний облик я искала в портретах Возрождения, в женских образах Боттичелли: разве primavere – весна – не сама Джульетта?
Спустя несколько лет, уже работая в Большом театре, где возобновлялся лучший балет Прокофьева, я как бы заново задумывала свою героиню: она казалась озаренной всем опытом моей жизни, годами только что победно завершившейся войны.
В Джульетте увидела я волю необыкновенной силы, способность и готовность бороться и умереть за свое счастье. Я увидела в новой Джульетте такие духовные качества, которые в других условиях повели бы шекспировскую героиню на подвиг общенародного значения.
В этой Джульетте я хотела, я чувствовала настоятельную потребность показать человека, близкого нам по духу, в какой-то мере нашу современницу.
Галина Уланова,
народная артистка СССР, лауреат Ленинской премии
Ее сиянье факелы затмило.
Она, подобно яркому бериллу
В ушах арапки, чересчур светла
Для мира безобразия и зла.
Как голубя среди вороньей стаи,
Ее в толпе я сразу отличаю.
Я к ней пробьюсь и посмотрю в упор.
Любил ли я хоть раз до этих пор?
О нет, то были ложные богини.
Я истинной красы не знал доныне.
Вильям Шекспир
(«Ромео и Джульетта»)
You can: Print version Send to friend