Skip Navigation Links

«Безумный день, или женитьба Фигаро» в театре им. Образцова: побег из курятника.

В главном кукольном театре России поставили лучшую комедию Возрождения в новом прочтении пьесы Бомарше.

31 березня 2015 р.

Суперсилой нового спектакля Бориса Константинова – одного из корифеев российской кукольной режиссуры – неожиданным образом стало бутафорское зверьё. Свиньи, коровы. куры – вот это все. И, конечно, мастерское комбинирование кукольных техник: в ход идут и марионетки, и маппеты, и тростевые, и даже чуть ли не ростовые куклы – при том что эстетику спектакля определяет все-таки живой актерский план на фоне хитроумных пасторально-барочных декораций с кучей занавесов, телег, балкончиков и бочек. Но причем же здесь Бомарше со своей революционной сатирой про слугу-умника, дурачащего похотливого вельможу? На самом деле еще как при чем.

С одной стороны, пока мир вовсю празднует юбилеи М.Лермонтова и В.Шекспира, Театр им. С.Образцова посвящает свою премьеру П.Бомарше по случаю его 283-летия ( почему бы и нет?), а в фойе зрителей встречает портрет автора, воскрешая в памяти старые добрые традиции тетра на Таганке. С другой – сюжет хрестоматийной пьесы Константинов помещает в шекспировско-мольеровскую рамку «театр в театре»: зрителям предложено наблюдать за ходом репетиции бродячих испанских кукольников XVIII века, временно расположившихся в сарае. Из-за разом увеличившейся степени условности внимание концентрируется на изложении сюжета как таковом, а не на его гениальности, актуальности или достоверности.

Подвыпивший предводитель труппы (актер В.Воеводин) с красным носом и текстом в руках жалуется на быка, съевшего десятую сцену: «Поэтому следующая сразу одиннадцатая». Трагик, надевающий парик графа Альмавивы (актер В.Беркун), надменно отказывается от суфлера: «Я заучил». Красавчик, отвечающий за героическое амплуа (актер В.Михайлов) откровенничает о своем прошлом, смешивая свои слова с монологом Фигаро: «Я овладел физикой, математикой, фармацевтикой, чтобы посвятить жизнь театру». Пестрая компания с упоением разыгрывает искрометную комедию нравов – а когда дело доходит до сцены суда, вступает мешавшая все это время фауна, среди которой так очевидно расходятся роли вершителей судеб.

Однако при всей стройности режиссерской концепции бросается в глаза неуместная сердитость и суетливость Фигаро, ближайший родственник которого – невесомый Арлекин или, если угодно, Остап Бендер, но никак на гибрид Хлестакова с Обломовым, который невольно мерещится в исполнении В.Михайлова. В довесок, если вынести за скобки улюлюкающего, как доктор Зойдберг из «Футурамы», индюка, культурные коды спектакля кажутся позаимствованными из учебника по истории театра.

В итоге у Константинова получился добротный, богатый как на удачные, так и на провальные гэги спектакль про то, что театр не может быть аполитичным просто по своей природе. Даже если он создается вот такими обаятельными никудышными оборванцами с целью скромного пропитания и от безысходности. Сыграет ли в пользу понимания этой философии занимательный факт про забытый испанский народный обычай бросать апельсин девушке, на которую имеешь виды? Вряд ли.

Алексей Киселев.

Опублікувати на Twitter Опублікувати на  Facebook Опублікувати на LinkedIn telegram viber

Можливості: Версія для друкуВерсія для друку Відправити другуВідправити другу